Едва Медер входил в коровник, телята-первогодки вытягивали шеи и, округлив глаза, начинали жалобно мычать: узнавали, видно, того, кто о них заботился. Шерсть у них так и блестела, были они все как на подбор — сытые, крепкие, откормленные. Многие изловчились и выбрались из яслей — наскакивают один на другого, бодаются, играют.

Медер обошел коровник, загнал озорников по местам, закрыл решетчатые дверцы покрепче и остановился поглядеть на своих питомцев. Всего два месяца прошло с тех пор, как совхоз по назначенной им невысокой цене скупил у хозяев телят-первогодков, худых, со свалявшейся во время летней жары шерстью. За ними начали ухаживать по всем правилам — вовремя кормили, вовремя поили, давали болтушку из витаминизированной муки. Летом телята питались почитай что одной травой, вызывавшей у них понос. Теперь они быстро поправлялись, набирали вес, энергия била в них ключом. Телок пустят на племя, а бычков сдадут на мясо где-нибудь через год.

Медер медленно шел по коровнику и, что-то негромко напевая себе под нос, раздавал телятам свежий корм, убирал где нужно объедья. Телята что ребята, считал он, сразу чувствуют, кто к ним хорошо относится, кто плохо. И смотрят иной раз обиженно, как дети. Л глаза-то какие, глаза! .. Медеру казалось даже, что мычанием своим телята к нему обращаются вроде как детишки к отцу.

Снаружи послышался звук подъехавшей и остановившейся неподалеку машины. Кажется, опять прибыли непрошеные помощники... Медер таких не любил и потому выходить не торопился. У входа в коровник послышались голоса.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — крикнули в дверь. Сразу вслед за этим в дверях показались двое. Скот пошел наконец им навстречу вялой походкой — надоели ему всякие наезжие доброхоты, от которых проку
Никто еще не видал.

— Здравствуйте,— сияя глазами, обратился к Медеру высокий румяный человек с проседью в темных волосах, по с лицом очень еще моложавым. Скотник только кивнул в ответ. Повернул голову и поглядел в проход между яслями, всем своим видом Давая приезжим понять, что занят и не имеет времени на пустые разговоры.

— Узнаете меня? — спросил высокий.
Скотник кивнул еще раз, слегка улыбнувшись в усы. Перед ним стоял давно ему знакомый редактор районной газеты.

Этот товарищ возглавляет районный отдел культуры,— продолжал редактор, указывая на своего спутника, невысокого, плотного, с крепко сжатым ртом. Медер кивнул в третий раз.— Ну как телята ваши, в порядке? — редактор вытащил из кармана блокнот.

Слава богу,— буркнул Медер; ах, чтоб им, теперь пойдут расспрашивать да переспрашивать одно и то же!

Сена хватает?
Хватает.
А других кормов?
Тоже.
— Есть какие-нибудь трудности? Нужна помощь? Скотник постоял, подумал. Сказал:
— Трудностей у меня лично нет. Только вот телята ссорятся, шумят, требуют, чтобы им показали мультфильм. Телевизор нужен.

Редактор был несколько ошеломлен. Заведующий отделом культуры все так же молча переводил взгляд с него на Медера, будто не мог решить, смеяться ему или сердиться.
— Да, да! — продолжал Медер.— Хотят посмотреть «Ну, заяц, погоди!» Я им объясняю, что, мол, ни отцы их, ни деды ни о чем подобном и не слыхивали. Одни, говорю, из вас будут давать молоко, другие пойдут на мясо, довольствуйтесь этим. А они ни в какую, мычат, роют землю копытами.

Редактор решил поддержать шутку, хоть и не был особенно доволен тем, как с ними разговаривает Медер.
— Ну и телята у вас! — сказал он и улыбнулся.— Надо с ними потолковать.
Приезжие двинулись по проходу.

Как тут тепло! Да вы, как я вижу, печки поставили!— удивился редактор, заметив, что по углам коровника топятся железные времянки.— Это новость!
Об этом надо бы организовать материал в газету,— открыл наконец рот завотделом.— Тепло, как в доставь кровать и спи себе!

Кто же додумался до этого? — спросил редактор, быстро записывая что-то в блокнот.
Да нашлись умные люди! — Медер произнес это без всякого воодушевления.

Он вспомнил о своем разговоре со стариком отцом. Тот был потомственным скотоводом и дело понимал. Он категорически возражал против печек в хлеву: «Глупость это, сын мой, никаких печек не надо! Скотина согревается своим дыханием, ведь под крышей же, слава богу!» Однако пришлось поступить так, как приказал бригадир, а тот считал, что пар костей не ломит, боялся, как бы зимой телята не застыли, не начался падеж. «Ты подумай сам,— объяснял он Медеру,— положим, сломаешь ты на зиму печь у себя в доме. Ведь замерзнете вы тогда с твоим выжившим из ума отцом, как пить дать, замерзнете! Верно я говорю? Ну и ставь печи, да поскорей, не умничай!» Делать было нечего, против начальства не попрешь. С первого дня, как выпал снег, Медер топил вовсю. Отец советовал: «Ладно, сынок, раз дело такое вышло, ты только помни, что телята у тебя сейчас тепленькие, распаренные, как летом, ты ни одного из хлева не выпускай. Воду носите с женой из речки. Не выпускай, говорю, мигом легкие простудят, тогда уж корми не корми, телок не поправится, а в начале лета обязательно сдохнет».
— Мол-лодец! — со смехом похвалил Медера редактор, усаживаясь в машину.— Я сам расскажу первому секретарю об этом деле. И портрет твой напечатаем в газете! В случае каких затруднений даст распоряжение руководителям совхоза, чтобы помогли тебе.

Они уехали, а скотник, который обещания слышал не в первый раз, плюнул и зашагал к своему дому. В коридорчике он снял тяжелые и грязные кирзовые сапоги и сел было поесть, но тут от коровника снова донесся шум машины, а затем и крик: «Меде-е-ер!» С непрожеванным куском хлеба во рту, пуще прежнего кляня про себя ненужных посетителей, он вышел к дверям в одних носках и с порога старался разглядеть, кто там прибыл,— может, и не стоит выходить, пускай уезжает Восвояси, а он хоть поест. Но у ворот была машина райисполкома. Медер нехотя натянул сапоги. Когда он подошел поближе, из окна кабины газика высунулся человек с таким закругленным носом, что в профиль напоминал сурка.

Эй, Медер-бай! — не без иронии обратился он к скотнику.— Ты не слишком торопишься, когда тебя зовут. Не дай бог дожидаться тебя на морозе! Ну как там твои телята, в порядке?

Я дома был, пошел поесть,— пояснил Медер.— Телята мои играют себе, тепло у них, сыты, чего же еще. ..

Из района приезжал кто-нибудь?
Приезжали. Уехали уже.

Хорошо. Помогли чем? Или нет?
— Да нет, так просто, расспрашивали.
А, хорошо,— не задумываясь, одобрил пассажир газика.
Мне бы надо у телят убрать,— Медер повернулся в сторону коровника с озабоченным лицом — ему хотелось поскорее освободиться.

Ну иди тогда, иди! Очень хорошо, иди, иди к своим телятам. Смотри за ними получше.
Газик умчался. «Бедняга! Носится до самого вечера как неприкаянный, животноводам, видишь ли, помогает!» Медера и злость разбирала, и смешно ему было, он постоял-постоял, потом вспомнил о своем достархане и двинулся к себе домой. Но тут ему навстречу высыпала стайка ребят во главе с новым учителем Эсеном Джай-наковым. «И эти явились помогать! Ну, я вас сию минуту спроважу, голубчики!» — решил Медер и остановился подождать, пока Эсен с ребятами подойдут поближе.

Эсен поздоровался со скотником за руку. Медер не слишком был расположен к церемониям, однако вынужден был считаться с тем, что учитель в селе — человек новый. Поэтому он изобразил на своем до сих пор неподвижно-мрачном лице некую приветливость.

— Добро пожаловать, братец,— сказал он,— я долго считал, что ты газетчик, из центра, а ты, оказывается, наш, здешний. Ну как дела? С народом уже познакомился?
— Да все нормально, Медер-байке.

— Вот-вот, я и опасался этого твоего «байке»! — улыбнулся Медер.— Ну, зачем пришел и цыплят своих привел?

Зачем пришел? Да, можно сказать, и не сам пришел, а директор пригнал. Боялся, что получит сверху нагоняй за то, что школа не ведет шефской работы. Дал каждому классу «объект», отменил последние уроки и велел классным руководителям вести ребят кому куда определено. Но Эсен, конечно, не стал рассказывать об этом Медеру, ответил просто:

— Помогать пришли. Медер немедленно спросил:

Помога-ать? А который час у нас теперь? Мы тут замучились. Телята заброшены. Не справляемся мы! — он повысил голос и рявкнул: — Так вот какое ваше шефство?!

Не сердитесь,— мягко сказал Эсен.— Ведь ребята учатся, пришли мы в то время, когда сумели освободиться, если есть у вас какая-нибудь работа для нас, скажите.

Но Медера не так легко было улестить.

— А телята мои все уши мне прожужжали, тоже Хотят учиться,— съехидничал он.
Эсен не без труда нашел силы сдержаться и на этот раз. С другой стороны, слова скотника и насмешили его.
— Шутник вы, Медер-байке,— сказал он.

Но Медер уже успокоился и даже сам рассмеялся.

— Не огорчайся, братец,— заговорил он,— я, по правде сказать, не тебя лично хотел задеть, вернее, не к тебе одному обращался. Я один раз спросил своего отца, как он думает, кого надо считать глупым человеком. И отец мне ответил: «Глуп прежде всего тот, кто .печет не в свое дело». Ухаживать за скотом — мое дело. Я забочусь о корме, воде — вон она течет в реке, я ее не покупаю,— одним словом, справляюсь я с уходом за четырьмя десятками телят. Зачем же вы обманываете и начальство, и самих себя, заявляя, что это вы ухаживаете за телятами? Зачем теряете понапрасну время в коровнике, золотое время, в которое вы могли бы детей чему-то научить? Я советовать вам не могу, я человек необразованный, но, к примеру, ежели я скотник, то и Отвечаю за каждого телка. Если хоть один из сорока начнет худеть, болеть, да еще, не дай бог, сдохнет, стыдно мне и должен я возместить ущерб в случае чего. Разве вам не бывает стыдно, если у вас ученики полу-1рамотные? Разве вы не отвечаете за это? Вот хотя бы мои первенец. Кончил десять классов в прошлом году, Поехал поступать в вуз и не прошел. Да и как ему прой. когда он не умеет складно изложить свои мысли на бумаге, мало того — запятые-точки, знаки всякие там "'просительные не знает, где ставить? Так отдайте мне моего Джамшитбека, чем ему зря сидеть за партой, а потом переживать унижение, лучше я возьму его в помощники. Не годится ни на что другое, может, выучится за скотом ходить...

Эсен слушал его резкие, но, в Общем, справедливые слова и чувствовал себя неловко, стоял, опустив глаза.