Отец Ань Лушаня принадлежал к согдийцам на службе у тюркского кагана (Ань — китайское имя Бухары). Распад Тюркского каганата и сопровождавшие его междоусобицы понудили семейство Аней бежать ко двору танского императора Сюаньцзуна.

Китайцы давно считали военные таланты степняков и охотно продвигали их по службе. Покровителем новоприбывших считался 1-й министр Ли Линьфу, опасавшийся, что высокопоставленные китайцы, будучи более умелыми в придворных интригах, смогут пошатнуть его положение.
Ань Лушань впервые упоминается в династической хронике под 736 годом, когда, командуя разведывательным отрядом в южной Манчжурии, он своим опрометчивым поведением растерял всех солдат, за что был приговорён к казни. Благодаря вмешательству влиятельных покровителей при дворе он был прощен и даже повышен в должности. Как отмечает Л. Н. Гумилёв, «зная продажность дворцовых прихлебателей, он не жалел денег на взятки, и поэтому возвышение его шло быстро».Так, в 741 году Ань Лушань взял руководство над корпусом в Ин-чжеу. В 742 году, когда пограничные войска преобразованы были в 10 корпусов, он стал цзедуши округа Пинлу; в 744 году взял руководство еще над округом Фаньян, а в 751 году еще и Хэдун. В 754 году Ань Лушань выпросил себе также главное начальство над казенными табунами и принял его.

Ань Лушань часто уходил армию и приезжал в столицу, где его сочувственно смотрел не только сам император, однако и его любимая жена Ян Гуйфэй (одна из четырёх красавиц древности). Невероятно толстый генерал готов был давать перед нею роль клоуна. Как-то на день появления он нарядился в детские подгузники и, прибыв в гарем, был прилюдно «усыновлён» Ян Гуйфэй. Подобные шуточные церемонии порождали слухи о том, что конкубину и военачальника связывает нечто большее, чем обычная симпатия.
Когда Ли Линьфу умер в 752 году, под начальством Ань Лушаня стояли три приграничные провинции из 10, что делало его самым могущественным человеком в армии. Распоряжение казёнными табунами и доходами от подчинённых районов позволяли Ань Лушаню вербовать в своё войско отборных ратников из кочевников, и особенно киданей. Он находил помощь и среди согдийских купцов, которые везде действовали как его соглядатаи, и среди чиновной бюрократии Внутреннего Китая.

В преемники Ли Линьфу в качестве действительного диктатора при слабом императоре метил родственник Ян Гуйфэй по имени Ян Гочжун. Его попытки освободить Ань Лушаня и уравновесить его силу на северо-востоке созданием военной группировки на юге озлобили военачальника.
В конце 755 г. Ань Лушань назначил своим закалённым в битвах воинам о поручении императора избавиться от лукавого царедворца и повёл их на столицу империи — Чанъань. В ответ придворные схватили и казнили жившего в столице сына полководца. Всего за месяц мятежники захватили восточной столицей Лояном, после чего Ань Лушань перестал прикрываться именем танского правителя и провозгласил себя первым правителем новой семьи Янь.

Танская армия находилась мобилизована и заняла хорошую фигуру в узкой трещине по руслу Хуанхэ, закрывая тем самым доступ в провинцию Шэньси. Военачальники готовили оборону столицы от повстанцев, тем не менее Ян Гочжун подозревал их в измене. По его указанию танские войска были оставлены на восток и в первой же битве смяты повстанцами. Узнав о поражении, император бросил столицу и бежал на запад.
Пока войска Ань Лушаня уверенно продвигались вдоль Большого канала и занимали столицу, законный государь располагался в плену у личной стражи, которая отдала следовать заветам Ян Гочжуна и умертвила его. Стражники потребовали также смерти восхитительной Ян Гуйфэй. После размышлений государь принял. Её казнь была воспета поэтом Бо Цзюйи в знаменитой книге «Вечная печаль».

Между тем Ань Лушань не покидал Лояна, то ли из-за обострения диабета, то ли из-за другой болезни, которая угрожала ему полной слепотой. Неожиданные наскоки гнева он вымещал кулаками и палкой на приближённых, включая доверенного евнуха Ли Чжуэрра. В начале 757 года новый, заручившись поддержкой слабоумного ребенка Лушаня, заколол спящего медведя мечом. Какое-то время его гибель скрывали от солдат, потом правителем был провозглашён сын Лушаня Ань Цинсюй.
Восстание Ань Лушаня, руководящую роль в котором сверкали не столько тюркюты, сколько уйгуры, вскрыло слабость Танской державы, которая для защиты своих границ полагалась на степняков-наёмников. Через 6 лет после гибели Ань Лушаня волнение улеглось и танский император пришел в столицу своих родителей, да и то ценой прощения главарей мятежников, которые соглашались его власть лишь номинально.

Ань Лушань сделался любимцем тюркских наёмников, которые защищали северо-восточные рубежи Танской державы. Многие командиры держали в уме его успехи и надеялись повторить их. Отношение китайцев к иноземцам после Ань Лушаня окрасилось подозрительностью. Вся дальнейшая история семьи вплоть до воцарения Сунского дома в 960 году представляет собою непрерывную цепь мятежей и междоусобиц.